Ru

ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ТЕАТР В РЕГИОНАХ: «РЕЧЬ» РУСЛАНА МАЛИКОВА И НЕ ТОЛЬКО

Россия.doc
ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ТЕАТР В РЕГИОНАХ: «РЕЧЬ» РУСЛАНА МАЛИКОВА И НЕ ТОЛЬКО
текст: Анна Банасюкевич

Тобольск, Чайковский, Томск, на очереди Пермь, Нижневартовск и Дзержинск — серию арт-лабораторий фестиваль-школа «Территория» вместе с компанией «Сибур» проводит по всей стране уже второй сезон. Хронологически последним проектом «Территории» в регионах стала лаборатория документального театра, прошедшая в Воронеже под руководством Руслана Маликова на базе Театра драмы имени Кольцова и местного Института искусств: вербатим его студенты практикуют с первого года обучения, приглядываясь к окружающей реальности и преодолевая присущий отечественному театру изоляционизм. Корифей «новой драмы» Вячеслав Дурненков собрал из «подслушек» и интервью пьесу «Речь», поставленную Маликовым на пару с хореографом Ириной Галушкиной и художником Екатериной Джагаровой, превратившей сцену в средневековую ярмарочную площадь, украшенную аляповатыми гирляндами и настоящими, приколоченными к дереву, свиными головами.
Показ проекта «Речь» в Воронеже естественным образом встраивается в сложившуюся за последнее десятилетие практику документальных постановок в российских регионах. Это явление, достаточно разнообразное и продолжающее по сей день дифференцироваться и делиться на тематические, жанровые сегменты, существенно изменило и продолжает менять повседневные отношения театра и действительности. Как известно, «док» пересмотрел иерархию значимого и малозначительного, поставил под сомнение элитарность искусства, а главное, снял те благословенные шоры, которыми российская сцена долгие годы закрывалась от повседневной жизни — не только нуждающейся в описании и анализе, но и диктующей новые эстетические реалии и запросы.
Интересно, что регионам документальная практика оказалась в каком-то смысле даже нужнее и одновременно доступнее, чем крупным стационарам в Москве и других мегаполисах: в городе, где театров не триста, а один или в лучшем случае два, сцена — уже не просто сцена, а культурный центр, для которого диалог с публикой и взаимодействие с окружающим пространством — главный смысл существования. «Док» за пределами Москвы и Петербурга разный: сфокусированный на городе или изучающий конкретную социальную группу, возраст; реконструирующий важное для региона событие; отталкивающийся от истории конкретного места, но вырастающий в серьезное исследование глобальной темы; диктующий свои жанровые особенности или встраивающийся в ту или иную традицию. Формы бытования «дока» в регионах могут быть самыми неожиданными: так, в номинировавшемся этой весной на «Золотую маску» театре «Парафраз» в Глазове заметили зрительский, коммерческий потенциал вербатима — и выпустили серию народных документальных комедий («Короли и капуста», «Дуры мы, дуры»).
Отдельная большая и внутренне неоднородная категория документальных спектаклей в регионах — вербатимы про город. В «Элементарных частицах» Семен Александровский и Вячеслав Дурненков размышляли о легендарном новосибирском Академгородке как о последней советской утопии, спектакль Бориса Павловича «Я (не) уеду из Кирова» исследовал скорее сознание взрослеющего человека, анализируя, в первую очередь, его попытки соотнести себя с местом, где он живет, нежели с конкретным городским ландшафтом. Еще одна важная тема — изучение зрителя и изучение себя: театр вглядывается в зал, вчерашний и сегодняшний, в собственную историю, копается в архивах — так было, например, в спектаклях Красноярского ТЮЗа («Подросток с правого берега», «Шкаф») и на недавней лаборатории в Саратовском ТЮЗе. Вербатим в регионах, с одной стороны, помогает театру обрести, так сказать, пространственно-временную адекватность, с другой — устанавливает горизонтальную связь со зрительным залом. Именно таким региональным вербатимом par excellence выглядел «День города» Михаила Бычкова в воронежском Камерном театре — спектакль об одиночестве горожанина, о сложных, противоречивых взаимоотношениях человека и места.
Воронежский проект Руслана Маликова и Вячеслава Дурненкова развивает и обновляет традицию документального спектакля в регионах. Драматургически «Речь» поделена на две части: в первой — свободный монтаж обрывков подслушанных диалогов, мозаика случайных наблюдений за горожанами разных полов, возрастов и социальных статусов. Девушки обсуждают личную жизнь, водитель автобуса ссорится с пассажиркой, притащившей в салон пакет, случайно прилипший к подошве, — а зрители теснятся прямиком на сцене, оказавшись в самом эпицентре действия. У каждого из актеров — набор характерных жестов, если и узнаваемых, то не бытовых, а скорее масштабированных до обобщения, до знака: хореограф Ирина Галушкина стремилась перевести на язык тела характер, состояние говорящего. Статуарность сменяется динамикой, одиночки объединяются в группы, рваная ритмика фиксирует лихорадку человеческого существования — сложную работу сознания, полную овеществленных в жесте «глюков» и «багов».
Вынесенный в название сверхсюжет «Речи» наиболее полно выговаривается во второй, аналитической, части спектакля: авторы постановки попросили героев интервью понаблюдать за тем, как они говорят, — вычленив структуру, обнаружив повторы и слова-паразиты. Зрители теперь сидят на трибунах: они здесь — не объект агрессивного телесно-словесного воздействия, как в начале спектакля, а наблюдатели. На обсуждении после премьеры много говорилось о том, как катастрофически беднеет, ломается современная речь. Между тем спектакль Руслана Маликова скорее не об упрощении, а об усложнении языка — о современной Вавилонской башне, о том, насколько усложнилась коммуникация в начале XXI века. Пока смотришь «Речь», не раз ловишь себя на мысли: вот, кажется, я понял, о чем говорит тот или иной человек. Но это ощущение мимолетно — настолько герметично-таинственны монологи наших современников. Исследуя феномен эволюции языка, воронежская «Речь» подтверждает давнее наблюдение: темы документальных спектаклей в регионах со временем становятся все менее локальными, все менее замкнутыми исключительно на местной специфике — год от года они все больше обращены не только к городу, но и к миру.
14 June 2017

Source:

Colta.ru / Анна Банасюкевич