Ru

Wild Darkness

About performance

Эмили Дикинсон
«Мы привыкаем к темноте….»

Мы привыкаем к темноте,
Когда погашен свет —
Так, проводив нас до крыльца,
Свечу унес сосед —

И мы шагнули наугад —
Как в черный омут — в Ночь,
Затем привыкли к темноте —
И зашагали прочь.

Во много раз темнее
В мозгу — где ночь всегда,
Где не посветит нам Луна
Иль бледная Звезда.

Кто посмелей, шагает —
Не видя ничего,
Нередко расшибая лоб,
Но зрение его

Становится острее —
А может, в свой черед
Меняется и темнота —
И Жизнь идет вперед.

Режиссер Пиппо Дельбоно, лауреат знаменитой европейской премии «за освоение новой театральной реальности», — один из главных возмутителей спокойствия в европейском театре. Почти каждый его спектакль вызывает одновременно бурю восторгов и негодования. Спектакли Дельбоно — резкие, эпатирующие зрителя, говорящие на языке острой социальности, зачастую переходящие привычные границы дозволенного в искусстве, не оставляют равнодушным никого. Спектакль «Дикая темнота» Пиппо Дельбоно создал под впечатлением от автобиографической книги американского писателя Гарольда Бродки «Эта дикая темнота», где тот описывает последние дни человека, умирающего от СПИДа. «Дикая темнота» Дельбоно — вариации на тему смерти. Хоровод образов, силуэтов, слов, звуков, тел — то гротескный, то по-феллиниевски пронзительный. Спектакль выстраивается как коллаж, живописный и музыкальный (хит Франка Синатры, придворный менуэт Люлли, блюз и Бах), в центре которого — смерть в Венеции. В этом спектакле как никогда мало участвует как актер сам Дельбоно, нет ни его знаменитых пробежек от сцены к залу, ни агитационных выкриков в адрес публики. Он дарит себе апофеоз — танцевальное соло, которое исполняет один. Его безумный, странный танец похож на заклинание, как будто человек, с помощью ритуала хочет заговорить, победить смерть.

Пиппо Дельбоно о спектакле:

Белая комната. Пустая. Коробка без окон. Обрывки света сверху. Стук сердца, которое бьется сильно. А потом исчезает.

Человеческие существа, незнакомые друг с другом. Чужие. Из будущего и из прошлого. Элегантные. В античных одеждах и в модных. Белое лицо.

Воспроизводят игры. Для взрослых. Садистские. Жестокие. Жесткие. 

«Сало, или 120 дней содома» — священный фильм Пазолини о зверстве человеческого существа. Дикая темнота.

Человеческие существа. Потерянные. Изолированные друг от друга. Они ищут. Они находят. Они теряются. Снова.

«Каждый чертит вокруг себя магический круг и оставляет за ним все то, что не подходит для его тайных игр».

Человеческие существа. Они кричат. Они плачут.

Как дети. Бессознательные. Потерянные. Игра, которая передастся тем, кто смотрит на нее из зала. Пространство, разделяющее, исчезает. Магический круг расширяется. И потом снова закрывается.

Камень на сердце. Биение сердца под камнем. Жестокая брешь такого света, как обрывки лучей на драматических лицах у Караваджо. Я хочу, чтобы люди догоняли со мной свет. Это взрыв. Это рок-концерт.

Катарсис. Восстание. Ломать стены с криком, который разрывает полотно, как в картинах Фриды Кало, мексиканской художницы, которая рисовала на своей израненной плоти.

Или жирные тела измученных на картинах колумбийца Ботеро. Разорванные.

Раздаются крики. Из воюющей долгие годы страны, многие годы. Всегда. И цветы, которые еще появляются из той плоти. Мертвой. «На минуту жизни, на минуту увидеть в мозгу маленькие цветы». Все больше красных цветов, все больше цветов из больших ран. Свет, все больше света, несмотря на темноту. «Видеть маленькие цветы, которые танцуют как слова во рту немого». Снова и снова я хочу писать о любви.

Компания Пиппо Дельбоно

Труппа Дельбоно отличается от традиционно понимаемого театра тем, что он работает в основном с непрофессиональными актерами. В его знаменитой трупе одна из главных звезд — Бобо, глухонемой, проживший более сорока лет в психиатрической больнице; есть также Джанлука, молодой человек с синдромом Дауна, есть бывший бродяга, все еще страдающий дистрофией, но вылечившийся за годы театральной практики. 1997 год был очень важным для Компании Дельбоно. В этом году появился спектакль «Бродяга», который вырос из нескольких мастер-классов, проведенных Дельбоно в психиатрической больнице. Дельбоно приглашал в свою труппу нищих, бездомных, уличных художников, инвалидов. Режиссер вспоминает: «Мы привлекли людей, которые в искусстве не профессионалы, они занимаются этим, чтобы выжить. Не умереть, не сойти окончательно с ума. Артистическое выражение для этих людей не только работа, каждодневный труд, но жизненно важная составляющая существования. Я хотел соединить в своей компании людей, которые уже были с нами в течение некоторого времени, и тех, для кого искусство — единственная причина жить, их единственный способ бытия, самоидентификации».

Дельбоно создает театр между искусством и жизнью. Очень резкий, социальный театр, но не лишенный щемящего лиризма и, конечно, со своей особенной театральной эстетикой. Театр Дельбоно — яркое, яростное, социальное кабаре, в котором слышатся отголоски пьес Беккета, фильмов Пазолини, театра Тадеуша Кантора.

Театр Дельбоно — поэзия тела. Тело человека, а не только актера или танцора, во всех его проявлениях: в высоком и низком, в боли и в радости. Это театр, который обращается к каждому человеку и ищет универсальный язык, понятный всем. Однако, «понятный» — не значит «простой». Скорее наоборот, этот театр на языке страдающего тела и предельных эмоций осуществляется практически вне слов. Ищет новый смысл, пытаясь пробраться сквозь ускользающие смыслы нашего мира, лишенного общей структурирующей идеи.

Пиппо Дельбоно любит повторять: «Мне интересен театр людей, настоящих людей. Кому-то это кажется упрощением смысла театра. Но все как раз наоборот: это означает погружаться честно в те вещи, которые являются невероятно сложными, потому что именно так выглядит жизнь — она сложно устроена из простых вещей. В моих спектаклях слова очень важны, но они не самоценны. Я верю, что театр похож на чуму: он должен захватить вас; вы должны чувствовать глазами, носом, ртом, всеми чувствами — и сердцем. Я думаю о театре как о чем-то живом, уникальном и неповторимом».